У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

ЭВОЛЮЦИЯ СОЗНАНИЯ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЭВОЛЮЦИЯ СОЗНАНИЯ » Дополнения » -Квантовый комп в голове человека


-Квантовый комп в голове человека

Сообщений 21 страница 30 из 64

21

Структура мозга.
О синапсах, пути нейромедиатора и передаче информации в мозге

Головной мозг состоит из большого количества структур, каждая из которых имеет свои функции и при этом сложно организована.
В качестве примеров можно привести гиппокамп, миндалину, прилежащее ядро, таламус и так далее. Каждая структура мозга состоит из большого количества разных клеток.
Их можно разделить на нейроны и глиальные клетки. К клеткам глии относят астроциты, олигодендроциты и микроглиальные клетки. Нейроны также могут различаться по типу: это могут быть возбуждающие глутаматергические нейроны, могут быть тормозные ГАМКергические нейроны и так далее. Такая структура, как медиальный септум, богата нейронами, которые в качестве основного своего нейромедиатора имеют ацетилхолин; другая структура — черная субстанция — содержит большое число нейронов, основным нейромедиатором которых является дофамин.
Нарушение в работе данных типов нейронов наблюдается при развитии таких нейродегенеративных заболеваний, как болезнь Альцгеймера и болезнь Паркинсона.

Нервные клетки, составляющие структуру мозга, формируют между собой нейронную сеть. Они взаимодействуют посредством электрических синапсов и проводят сигналы, приходящие от периферических структур. Эти связи пластичны — эффективность проведения электрического импульсов может увеличиваться (в таком случае говорят о потенциации) или уменьшаться (в этом случае говорят о депрессии). Свойство пластичности — фундаментальное свойство нервной системы, которое позволяет ей обрабатывать, хранить и воспроизводить информацию. Таким образом, мы можем говорить о том, что мозг еще и постоянно меняющаяся структура. Важно отметить, что нервная система — самая сложноорганизованная система нашего организма.

Отредактировано TOT (2015-04-04 08:44:47)

22

Создана первая синтезированная форма жизни

Это тоже жизнь, но иная… созданная новым Богом, имя которому человек.
Созданная частной компанией, это первая синтезированная форма жизни.
Она может расти и размножаться, и зовут ее Синтия (Cynthia).
Она была выведена в обычной лаборатории штата Мерриленд группой генетиков, работающих под руководством Крейга Вентера (Craig Venter), ведущего ученого в области генной инженерии, стоявшего во главе гонки частных компаний за расшифровку генома человека.
Ученые считают, что их открытие преобразит мир так, как расщепление ядра атома и создание кремниевого процессора.
Крейг Вентер говорит: "Это полностью синтезированная клетка, она воспроизвела себя уже около миллиарда раз, при этом единственная ДНК в этой клетке та, что сделали мы. Синтия — это первый организм, рожденный при помощи компьютерных технологий"
Синтию действительно сделали на компьютере, ученые отправили ее генетический код длинной больше миллиона символов электронным письмом машине, которая начала создавать ДНК блок за блоком, в буквальном смысле, превращая слово в жизнь. Созданную ДНК затем пересадили в бактерию. Искусственная ДНК вытеснила естественную и бактерия стала первой сотворенной человеком формой жизни, более того Синтия занялась самовоспроизводством, а размножение и означает жизнь, и у ее потомства сохраняется новая ДНК.
Микробиолог Пол Фримонт (Paul Freemont) говорит: "Это событие поистине мирового масштаба, открывающее пространства для сферы развития микротехнологий — для использования микробов в нужных человеку целях.
Весьма возможно, что сейчас мы наблюдаем начало третьей промышленной революции!"..

В статье ученых, опубликованной журналом Science, говорится, что синтетические микробы могут быть использованы для создания новых лекарств и вакцин, для превращения отходов в чистое топливо и для создания новых видов биологических электронных компонентов. Но немало и тех, кто считает, что подобные технологии могут таить в себе опасность и могут нарушать этику науки.
В этом убежден специалист по биоэтике Оксфордского университета Джулиан Савулеску (Julian Savulescu): «В будущем данная технология откроет путь к созданию новых форм жизни, никогда не существовавших на нашей планете. Впервые люди станут равными Богу и смогут создавать жизнь по своему желанию и разумению, жизнь, которая иначе не могла и не должна была существовать".
Трудно представить, но и сторонники, и противники этого подхода сходятся во мнении, что этот крошечный организм в будущем окажет огромное и необратимое воздействие на всю нашу жизнь...

Отредактировано TOT (2015-04-11 05:05:12)

23

Душа в сердце?!

Неужели мы и в самом деле можем трансплантировать человеческую душу?
Этот вопрос д-р Дэнни Пеннман задаёт в своей статье, опубликованной 9 апреля 2008 г в газете «Дэйли Мэйл».

Вопрос не настолько парадоксален, как может показаться на первый взгляд. Ведь прогресс медицинской науки за последние 30 лет столь стремителен, что вчерашние чудеса тотчас становятся повседневностью. К примеру, та же трансплантация сердца. Она уже стала почти обыденной в больницах всего мира.

И всё же время от времени появляется история, которая заставляет нас всех задуматься: нет, какая уж тут «рутинность» или «банальность»! Ведь это – пересадка сердца, самого важного органа!
Одна из таких мистических историй стала известна в апреле 2008 г.

В Видалии, штат Джорджия, жил 69-летний человек по имени Сонни Грэм. Был женат на любимой женщине и, очевидно, счастлив. И вдруг – застрелился! Как говорится, ни с того, ни с сего, без каких-либо признаков неблагополучия или депрессии
Как рассказал Грэг Харви, агент Бюро расследований, Грэм был найден на заднем дворе своего дома во вторник 1 апреля (какая чудовищная первоапрельская «шутка»!) с единственной раной – от дробовика, приставленного к горлу.

Случай этот, возможно, так и остался бы лишь ещё одной необъяснимой трагедией, если бы не тот факт, что 12 лет назад мистеру Грэму трансплантировали сердце от человека, который тоже застрелился – при идентичных обстоятельствах.
История выглядит ещё более интригующей, когда становится известно, что вскоре после пересадки сердца Грэм разыскал вдову донора и – тотчас в неё влюбился, а потом на ней женился. Это была глубокая и пылкая любовь, которая захватывает человека полностью и даже подавляет разум.

Рука судьбы

Друзья и члены семьи рассказывают, что к 1995 году Грэм жил под угрозой полной остановки сердца. Но тут ему позвонили, что в Чарлстоне для него есть донорское сердце – почему-то застрелился 33-летний Тэрри Коттл.
После операции Грэм начал писать письма семье Коттлов, выражая им свою благодарность за новое сердце. В январе 1997 г. он встретился с вдовой своего донора, 28-летней Черил Коттл. «У меня было такое чувство, будто я знаю её долгие годы, - рассказывал Грэм много лет спустя. - Я не мог глаз от неё оторвать. Всё смотрел и смотрел...».
В 2001 г. Грэм купил в Видалии дом для Черил и её четверых детей. Три года спустя они поженились – после того, как Грэм ушёл с работы (в Хилтон-Хэд он был менеджером на заводе). От предыдущих браков у пары было в общей сложности шестеро детей и шестеро внуков, рассеянных по Южной Каролине и Джорджии.

В Видалии 39-летняя Черил стала работать в нескольких приютах. Сам Грэм слыл человеком исключительно отзывчивым. «В любое время, если у кого-то возникала проблема, первой реакцией окружающих было «Позвони Сонни Грэму!», - рассказывает Билл Карсон, друживший с Грэмом более 40 лет. – И не имело значения, спустила ли у тебя шина на краю дороги, или сломалась стиральная машина, – он даже не должен был знать тебя лично, но всё равно помог бы».
Словом, всё, казалось бы, шло отлично, и вдруг – такое необъяснимое самоубийство! СМИ тотчас раззвонили, что человек, которому пересадили сердце самоубийцы, женился на его вдове и затем убил себя точно тем же способом, что и донор – её предыдущий муж.

Смелые еретики

Трагедию Сонни Грэма легче всего списать со счетов как простое совпадение. В конце концов, нет ведь никакого мыслимого пути, которым воспоминания или характер донора могут быть пересажены реципиенту вместе с сердцем или каким-либо иным органом. Практически любой учёный скажет вам, что сердце – это просто насос. А разум, сознание, душа – всё это где-то там, может – в мозге. Единственное, в чём выражается контроль сердца над разумом, так это в том, что сердце посылает нашему мозгу кровь. С тех пор, как столетия назад были открыты тайны кровообращения, этот факт не вызывает сомнений. Ладно уж, ну почти не вызывает!

Ибо теперь вдруг несколько учёных храбрецов стали утверждать, будто наши воспоминания и характеры закодированы не только в мозге, но и во всех остальных органах. Сознание, - говорят они, - формируется каждой живой клеткой тела, и все эти клетки действуют сообща. Более того, сердце, печень и каждый отдельный орган хранят наши воспоминания, руководят нашими эмоциями и отвечают за наш собственный индивидуальный характер. Вместилищем души, если таковая существует, является наше тело в целом, а не только сердце или мозг. И если любой из органов пересаживают другому человеку, то часть воспоминаний – возможно даже, какие-то элементы души – могут также быть переданы от донора к реципиенту.

Невероятно? Но – факт!

Сейчас уже зарегистрировано более 70 случаев, где пациенты после пересадки обрели некоторые из черт индивидуальности донора. Профессор Гэри Сворц и его коллеги из университета Аризоны документально фиксируют многочисленные и, на первый взгляд, необъяснимые совпадения, связанные с трансплантацией. И каждый такой случай – прямой вызов медицинскому статус-кво.
Вот пример. 18-летний юноша, который писал стихи, играл на музыкальных инструментах и сочинял песни, был убит в автокатастрофе. Его сердце пересадили девушке. Спустя год родители наткнулись на плёнку с песней, которую их сын написал, – «Дэнни, моё сердце – твоё». Мальчик пел о том, что ему суждено умереть и пожертвовать своё сердце некой Дэнни. Оказалось, имя реципиента – именно Дэнни, Даниэлла. Когда родители мальчика встретились с Даниэллой, они включили ту самую кассету. И, хотя девушка никогда не слышала эту песню прежде, она, как оказалось, знает её слова и может закончить любую строчку. «Ну как он мог знать, что меня зовут Дэнни?» - изумлялась спасённая.
В одном столь же необъяснимом случае человек средних лет после пересадки сердца вдруг воспылал любовью к классической музыке. Как выяснилось, его 17-летний донор обожал классику и играл на скрипке. Он стал случайной жертвой уличной перестрелки и умер, прижимая скрипку к груди. Но ведь подобные «чудеса» бывают не только после трансплантации сердца!

Вспомним нашумевшую в своё время историю о том, как одной пациентке пересадили печень погибшей девушки. После операции женщину стало неудержимо тянуть в кафе, ночные клубы и другие подобные места, куда она прежде не заглядывала. Каким-то образом она «учуяла» мотель, где, как показала книга регистрации постояльцев, неверный муж этой женщины регулярно встречался с той самой девушкой, что стала потом донором для его жены! Как, откуда она могла получить такую информацию? Не иначе как «печёнкой учуяла»!
Или возьмём случай Линды Гаммонс из британского Уэстона, Линкольншир. Она пожертвовала одну из почек своему мужу Яну. После операции Ян стал подозрительно походить на свою жену: полюбил сдобу, походы по магазинам, уборку пылесосом и работы в саду, даже собак. До операции он всё это ненавидел.

А не завещать ли свои органы?

Легко отбросить такие рассказы как фантазию. Но вот китайские власти относятся к ним серьёзно. Они заинтересовались идеями профессора Сворца и начали программу прослеживания судьбы реципиентов. А поскольку в Китае многие из «пожертвованных» органов изымают у политзаключенных, то циник мог бы предположить, что власти обеспокоены возможным распространением или даже «эпидемией» крамольных политических идей, - вместе с пересаженными органами.

Если профессор Свотц и иже с ним правы, это разрушило бы один из фундаментальных камней, на которых зиждется современная биология. Но, с другой стороны, у биологии есть один маленький таинственный недостаток: она не обладает пока ещё никакой весомой теорией, способной объяснить, где и как мы храним воспоминания, откуда берётся и где хранится сознание. Собственно, учёные даже не сумели точно определить, что это такое – сознание. И, значит, не исключено, что поэты, романтики и мистики всех веков были правы: вместилище наших эмоций и наших душ – это сердце.

Теперь вот выясняется, что не только оно, а и другие органы тела. Уже разрабатывается гипотеза так называемой «клеточной памяти». Каждая клетка, каждая молекула и каждый атом несут в чужое тело информацию, т.е. трансплантируется и некоторая часть нашего духа, нашего «я». Кто знает – может, однажды врачи будут в состоянии предложить и «пересадку характера»?

Не забудем также, что с каждой клеткой мы пересаживаем и ДНК донора. Кто знает, может, как раз таки в «мусорной», «молчащей» части ДНК (роль которой до сих пор под вопросом) и записываются, словно на компьютерном диске, наши пристрастия, пережитые события, обретённые привычки?
«Это интересная история, - пишет англичанин Стивен Уоттс из Саутгемптона. - И нет лучшего способа вдохновить человека, чтобы он завещал свои органы, – ведь донор будет знать, что, возможно, часть его «я» жила бы и после его смерти, чтобы наслаждаться музыкой или даже любить

Отредактировано TOT (2015-04-25 18:24:59)

24

Нейрофизиология: слияние внешнего и внутреннего

В головном мозгу есть две функциональные сети: внешняя — для коммуникации с миром, внутренняя — для общения с собой. Одновременно они обычно не работают. Но в результатах исследований оказалось, что вместе они включаются во время медитации, «при достижении чувства гармонии и единения с миром».
Профессор Зоран Иосипович из Нью-Йоркского университета несколько лет занимается изучением тибетских монахов. Главным инструментом в его исследованиях является функциональный магнитно-резонансный томограф; сам профессор специализируется в нейрофизиологии, а монахи понадобились ему для того, чтобы выяснить некоторые фундаментальные принципы функционирования головного мозга.

Активность нашего мозга распределена по двум функциональным сетям — внешней и внутренней. Внешняя сеть работает при выполнении каких-то задач во «внешнем мире», будь то общение с другими людьми или утренний душ. Внутренняя (или, как её ещё называют, «сеть по умолчанию») обнаруживается, когда у человека включается самоанализ, когда он размышляет о самом себе, своих эмоциях, анализирует поступки и т. п. Ранее считалось, что за такие размышления отвечает та активность мозга, которая проявляется в момент покоя, когда мы, грубо говоря, ничем не заняты.

Но впоследствии была обнаружено, что в моменты покоя и безделья в головном мозгу начинает что-то происходить, и это не обычная фоновая активность. Ещё позже исследователи пришли к выводу, что функциональная сеть, которая демонстрирует такую активность, связана с феноменом самосознания. Иначе говоря, эта сеть отвечает за понимание того, что ты — это ты.
Сети, как считалось раньше, не могут функционировать одновременно. Их работу уподобляют детским качелям: когда один край доски поднимается вверх, другой опускается вниз. Такое «разделение труда» помогает человеку сконцентрироваться на решении проблем, управлять своим вниманием и не считать, например, ворон за окном во время школьного урока.
Каким образом происходит переключение между системами, является предметом обширных исследований, в том числе профессора Иосиповича с коллегами. В случае с монахами исследователей интересовало поведение внешней и внутренней сети во время медитации. Считается, что в этом состоянии достигается особое единство с миром, растворение собственной индивидуальности в окружающей гармонии. Как это реализуется в мозгу, где внешняя и внутренняя системы постоянно занимают место друг друга? Ради ответа на этот вопрос и было предпринято исследование медитирующих монахов: с помощью аппарата функциональной МРТ можно было следить за изменением кровотока в головном мозгу во время медитации.
По словам ученых, во время медитации мозг изменяет описанное выше правило: в нём активизируются обе системы, и внешняя, и внутренняя. За счёт этого и достигается «слияние с миром», когда поток информации извне совпадает с потоком данных, описывающих собственное «я».
В некотором смысле, эта информация опровергает постулат о необходимости полного подавления внутреннего «я» для достижения гармонии: судя по всему, у тибетских монахов во время медитации это самое «я» полностью раскрывается на всё вокруг,  всё становиться «Я».

P.S. — подобные исследования выполняются не только для ответа на философские вопросы. Учёные считают, что нарушения баланса этих двух сетей повинно в таких недугах, как аутизм, клиническая депрессия и даже болезнь Альцгеймера: все они в той или иной степени связаны с расстройством самосознания, потерей собственного «я» и утратой контактов с «внешним миром».

25

Мозг медитирующего

Большая обзорная статья о воздействии медитации на мозг и организм человека в целом из американского научно-популярного журнала Scientific American (ноябрь 2014 г.). Авторы — нейроученые Ричард Дэвидсон и Антуан Лутц, а также французский монах Матье Рикар, когда-то бывший биологом. И хотя можно поспорить с чересчур оптимистичным взглядом авторов на медитацию — она не всегда приносит нам исключительно покой и радость — их данные впечатляют.

«Международное общество нейронауки» — это крупнейшая организация, объединяющая исследователей со всего мира. На свою ежегодную встречу в Вашингтоне в 2005 году они пригласили Тензина Гьяцо — Далай-ламу XIV, лидера буддистов Тибета. И несколько сотен приглашенных из 35 тысяч участников попросили отозвать это приглашение, потому что религиозному лидеру не место на научном собрании.
Но на встрече Далай-лама задал провокационный и очень важный вопрос: «Какая может быть связь между буддизмом, древней индийской философией и духовной традицией, и современной наукой?» И, не дожидаясь полемики, стал искать ответ на свой вопрос.
Он начал диалог о науке и буддизме ещё в 1980-х. Это привело к созданию «Института ума и жизни» (Mind & Life Institute), который занимается изучением созерцательной науки. В 2000 году Далай-лама пригласил ученых исследовать активность мозга опытных буддийских практиков, которые провели в медитации более 10 000 часов — и так родилась созерцательная нейронаука.
За последние 15 лет больше сотни практиков буддизма (как монахов, так и мирян), а также множество новичков приняли участие в научном эксперименте Висконсинского университета в Мэдисоне и ещё в 19 других университетах. Фактически, статья, которую вы сейчас читаете, — это результат совместной работы двух нейроучёных и буддийского монаха, клеточного биолога по первой специальности.

Сравнение сканов мозга медитирующих, у которых за плечами десятки тысяч часов практики, с новичками и немедитирующими объяснило, почему эта техника тренировки ума содержит такой огромный потенциал и даёт практикующим большие когнитивные и эмоциональные преимущества.

Цель медитации частично пересекается с целью клинической психологии, психиатрии, профилактической медицины и образования. Согласно результатам исследований (которых становится всё больше), медитация может быть эффективной при лечении депрессии и хронических заболеваний, а также способствует развитию общего ощущения благополучия.

Эти данные, подтверждающие преимущества медитации, совпадают с недавними результатами нейронаучных исследований, которые доказывают: мозг взрослого человека претерпевает глубокие изменения в результате любой повторяющейся практики — например, когда мы учимся жонглировать или играть на музыкальном инструменте. Это свойство мозга получило название нейропластичности. Области мозга, отвечающие за движения пальцев скрипача, увеличиваются всё больше и больше по мере освоения инструмента и обретения мастерства.

По всей видимости, подобный процесс происходит и когда мы медитируем. В окружающей среде ничего не меняется, но сам медитирующий управляет своими психическими процессами, порождая специфический внутренний опыт, и этот опыт влияет на работу мозга и изменяет его структуру. У нас появляется все больше доказательств того, что медитация может изменять нейронные контуры, и это благотворно влияет не только на наш мозг и наш разум, но и на весь организм.

Что такое медитация

Медитация встречается среди созерцательных практик почти каждой крупной мировой религии. Сейчас о ней часто пишут в СМИ, при этом каждый раз имеется в виду разное. Мы определяем медитацию как способ развития основных человеческих качеств, таких как более устойчивое и ясное сознание, эмоциональное равновесие, а также способности любить и испытывать сострадание. Эти качества часто остаются в нас непроявленными до тех пор, пока мы не начнем развивать их специально. Кроме того, медитация позволяет нам познакомиться с более безмятежным и гибким способом существования.

Медитация относительно проста и её можно практиковать где угодно. Не нужно специального оборудования или одежды для тренировок. Всё начинается с принятия удобной позы — не слишком напряжённой и не слишком расслабленной, — и пожелания хорошей практики себе, а другим — счастья и избавления от страданий. Затем практикующий успокаивает и делает «устойчивым» свой ум, который зачастую захвачен потоком внутреннего диалога. Чтобы совладать с умом, нужно освободить его от автоматических реакций и внутренней рассеянности.

В этой статье мы собираемся исследовать процессы, которые происходят в мозге во время трёх основных видов медитации, которые изначально появились в буддизме, а сейчас стали частью светских программ и практикуются в госпиталях и школах по всему миру.

Первая — медитация концентрации, цель которой — научить человека фокусировать внимание на текущем моменте и сохранять бдительность, несмотря на возникающие отвлечения.

Вторая — практика внимательности, или практика открытого присутствия, в процессе которой медитирующий становится менее эмоционально «реактивен», так как лучше осознаёт возникающие в настоящий момент эмоции, мысли и ощущения — и этот неконтролируемый водоворот больше не захватывает его и не истощает его психику. В ходе практики медитирующий от момента к моменту остаётся внимательным ко всему, что возникает здесь и сейчас, не фокусируясь ни на чём конкретно.

Наконец, следующая разновидность практики — медитация любящей доброты, которая помогает начать относиться к другим людям с подлинной доброжелательностью.

Под сканером

Нейроучёные не так давно начали изучать, какие процессы происходят в мозге в ходе различных видов медитации. Венди Хэзенкамп (Wendy Hasenkamp) и её коллеги из Университета Эмори изучали МРТ-сканы мозга медитирующих, пытаясь понять, какие нейронные сети активируются в процессе медитации концентрации. Участники исследования фокусировали своё внимание на дыхании.

Как правило, в процессе этой медитации ум отвлекается, и медитирующий может заметить это и вернуть внимание обратно — к наблюдению за вдохами и выдохами.
Поэтому в ходе исследования, когда медитирующий понимал, что его ум блуждает, он нажимал на кнопку. Исследователи обнаружили цикл, состоящий из 4 фаз, или этапов:
1) момент, когда ум отвлекается;
2) момент, когда медитирующий начинает осознавать это отвлечение;
3) момент, когда медитирующий перенаправляет внимание обратно; 
4) возобновление концентрации внимания.

Каждая из четырёх фаз задействует определенные нейронные сети. На первом этапе, при появлении отвлечений, увеличивается активность обширной «заданной сети» (default mode network, DMN). Эта сеть включает в себя медиальную префронтальную кору, кору задней части поясной извилины, предклинье, нижнюю теменную долю и боковую височную кору. Как известно, «заданная сеть» начинает активироваться тогда, когда наш ум блуждает, а также она играет главную роль в формировании внутренней модели мира, которая строится на базе долговременных воспоминаний о себе и других.

Вторая фаза — осознание того, что ум отвлёкся — активирует другую область мозга: переднюю островковую долю большого мозга и переднюю поясную кору, так же известную как «сеть выявления значимости» (salience network, SN). Эта сеть отвечает за субъективное восприятие чувств, из-за которых, к примеру, мы отвлекаемся в ходе практики, а также за нашу способность находить и замечать новые объекты и события. Похоже, что в процессе медитации именно эта сеть регулирует активность нейронных ансамблей, из которых состоят крупные нейронные сети мозга. К примеру, благодаря ей мы можем заметить, что ум блуждает, и выйти из этого состояния.

Третья фаза задействует дополнительную область, в которую входит дорсолатеральная префронтальная кора и боковая нижняя теменная доля, и медитирующий отрывается от отвлекающих стимулов и «возвращает» внимание обратно.

Наконец, в последней, четвертой фазе, дорсолатеральная префронтальная кора продолжает сохранять высокий уровень активности, в то время как внимание медитирующего остаётся направленным прямо на объект — в данном случае на дыхание.

Затем в нашей лаборатории в Висконсине мы рассматривали различные паттерны мозговой активности, которые зависели от того, насколько опытным был медитатор.
«Ветераны» медитации с более чем 10 000 часами практики демонстрировали большую активность в областях мозга, связанных с вниманием, по сравнению с начинающими практиками.

Парадоксально, но самые опытные из них показывали меньшую активность этих областей.
Это говорит о том, что продвинутые практики обрели тот уровень мастерства, который позволяет им сохранять внимание сконцентрированным без лишних усилий. Это похоже на мастерство профессиональных музыкантов и атлетов, способных «быть в потоке» — и им не требуется дополнительных усилий, чтобы сохранять это состояние.

В ходе изучения влияния медитации концентрации на человеческий мозг мы также исследовали добровольцев до и после трёхмесячного ретрита, в течение которого они посвящали практике по меньшей мере 8 часов в день. После завершения ретрита участникам выдали наушники и попросили концентрироваться на звуках, которые в течение 10 минут играли в одном ухе и довольно часто прерывались вкраплениями высокочастотных тонов.

Потом мы сравнили результаты с их же результатами до ретрита и с результатами контрольной группы немедитирующих, и обнаружили, что прошедших ретрит почти не отвлекали внезапно возникающие резкие звуки. Это означает, что у медитирующих растёт способность сохранять бдительность. Электрический ответ мозга на высокочастотные звуки оставался более стабильным только у медитирующих, что позволяло им сохранять более устойчивое внимание.

Поток сознания

Второй вид медитации задействует другой тип внимания. Практика внимательности, или открытое присутствие, обучает нас обращать внимание на каждый образ или звук, возникающий здесь и сейчас, а также свидетельствовать телесные ощущения и внутренний диалог. Медитирующий остаётся внимателен ко всему, что возникает в текущем моменте, не привязываясь к какому-либо одному ощущению или мысли. При этом всякий раз, когда его внимание начинает блуждать, он вновь возвращается к этому состоянию открытого присутствия. По мере того, как способность осознавать происходящее, не вовлекаясь в него, растет, обычные будничные раздражители — вроде сердитых коллег на работе или беспокойных детей дома — всё меньше выводят его из себя, и это вызывает ощущение большего психологического благополучия.

Вместе с Хелен Слэгтер (Helen Slagter) из нашей группы в Висконсине мы пытались узнать, как этот тип медитации, которую также иногда называют «нереактивным осознаванием» (nonreactive awareness), влияет на наше восприятие, в частности на способность замечать быстро возникающие визуальные стимулы. Во время эксперимента участникам нужно было наблюдать за непрерывным рядом букв, возникающих на экране, и распознавать среди них два числа, следующих друг за другом. Если второе число появлялось примерно через 300 миллисекунд после первого, то участники обычно не замечали его — этот феномен известен как мигание внимания. Если второе число возникало примерно через 600 миллисекунд после первого, то его можно было легко распознать.

Мигание внимания говорит о том, способность нашего мозга обрабатывать два визуальных стимула, быстро следующих один за другим, ограничена. Когда слишком много внимания уделено обработке первого числа, второе число не всегда удается заметить (хотя в некоторых случаях это происходит). Мы предположили, что практика внимательности может снижать предрасположенность к тому, чтобы «зависать» на первом числе. Эта форма медитации развивает особую форму сенсорного осознавания или нереактивного присутствия, результатом чего может быть уменьшение мигания внимания.

Наша гипотеза оказалась верной, и после трёхмесячного интенсивного ретрита медитирующие замечали оба числа намного чаще, чем участники контрольной группы. Улучшение восприятия отразилось также и в ослаблении мозговой активности при реакции на первое число. Наблюдение за электрической активностью моз­га, а именно за амплитудой волн P3b, которые связаны с тем, как распределяется внимание, показало, что медитирующие стали настолько внимательными, что мигание внимания было сведено до минимума.

Когда мы внимательны к неприятным телесным ощущениям, у нас реже возникают неадекватные эмоциональные реакции, и это помогает нам справляться с неприятными чувствам, в особенности с болью.

В нашей лаборатории в Висконсине мы проводили исследование, во время которого участники выполняли продвинутую форму медитации внимательности — открытое присутствие или чистое осознавание. В этом открытом присутствии ум спокоен и расслаблен — нет особого возбуждения или, наоборот, вялости или скуки. Медитирующий просто наблюдает, он открыт любому опыту и не пытается интерпретировать, изменять, сопротивляться или игнорировать свои болезненные ощущения. Мы обнаружили, что интенсивность боли у медитирующих не становится меньше, но она беспокоит их гораздо меньше, чем участников контрольной группы.

По сравнению с новичками у опытных медитирующих мы заметили меньшую активность мозга в областях, связанных со страхом (островок Рейля и миндалина) непосредственно перед тем, как возникал какой-либо болезненный стимул. Мозг опытных медитирующих — его области, связанные с ощущением и переживанием боли — привыкал к болезненным стимулам намного быстрее, чем мозг новичков. Другой тест в нашей лаборатории показал, что практика медитации помогает лучше контролировать и переживать обычные физиологические реакции (например, воспаление или рост уровня гормона стресса) на такие стрессовые задачи, как публичное выступление или сложные арифметические вычисления в присутствии сурового жюри.

Несколько исследований подтверждают, что практика внимательности снижает симптомы тревоги или депрессии, а также улучшает режим и качество сна. Когда депрессивные пациенты, испытывая грусть или беспокойство, использовали медитацию, чтобы справиться с негативными мыслями и чувствами, то они становились более спокойными и всё меньше прокручивали в голове одни и те же навязчивые мысли.

Клинический психолог Джон Тисдэйл (John Teasdale) из Кэмбриджского университета и Зиндел Сигал (Zindel Segal) из Университета Торонто в 2000 году провели исследование. пациентов, которые по меньшей мере три раза переживали депрессию. Оно показало, что практика внимательности в сочетании с когнитивной терапией на протяжении шести месяцев помогают на 40% снизить риск рецидива в течение года после тяжелой депрессии. Недавно Сигал доказал, что такая поддержка работает лучше, чем плацебо, и помогает лучше защитить от рецидива по сравнению с традиционной поддерживающей медикаментозной терапией.
Практика любящей доброты

Третья форма медитации — практика любящей доброты и развития сострадания по отношению к окружающим, вне зависимости от того, являются ли они вашими близкими, незнакомцами или даже врагами. Эта практика воспитывает в нас чуткое отношение к потребностям и нуждам других людей, в результате чего мы испытываем искреннее, полное сочувствия желание помочь им или смягчить их страдания, нередко вызванные их собственным деструктивным поведением.

Развитие сострадания иногда может привести к тому, что медитирующий начинает чувствовать то же самое, что и другой человек. Но само по себе ощущение эмоционального резонанса и эмпатия далеко не всегда приводят к «сострадательному» складу ума. Мотивацией для медитации должно быть неэгоистичное желание помочь тем, кто испытывает страдания.

Такая форма практики любви и сострадания — это нечто большее, чем простое «духовное» упражнение. Оказалось, что она может существенно улучшать здоровье социальных работников, учителей и специалистов других процессий, которые подвержены риску эмоционального выгорания, так как на работе они постоянно помогают людям, находящимся в тяжелом состоянии.

Медитирующий концентрируются на чувстве безусловной доброжелательности и любови к другим, мысленно повторяя про себя пожелание «Пусть все живые существа будут счастливы и свободны от страданий и от причины страданий».

В 2008 году мы исследовали волонтеров, у которых был опыт подобной медитации на протяжении тысяч часов. Волонтёры слушали голоса людей, пребывающих в тяжелом эмоциональном состоянии, и в это время мы обнаружили у них увеличение активности в некоторых зонах мозга.

Известно, что с проявлениями эмпатии связаны вторичная соматосенсорная кора и островковая доля, и именно они были более активны у группы опытных медитирующих по сравнению с контрольной группой. Это говорит об их возросшей способности сопереживать другим людям, но при этом сохраняя собственное спокойное эмоциональное состояние. Медитация сострадания также увеличивает активность в височно-теменном узле, префронтальной коре и верхней височной борозде — зонах, которые активируются, когда мы ставим себя на место другого и пытаемся понять его.

Недавно Таня Сингер (Tania Singer) и Ольга Климеки (Olga Klimecki) из «Института мозга человека и когнитивных и наук им. Макса Планка» в Лейпциге в сотрудничестве с одним из авторов этой статьи (Матье Рикаром) исследовали различия между воздействием эмпатии и сострадания на медитирующих. Они заметили, что сострадание и бескорыстная любовь ассоциировались с позитивными эмоциями, из чего следовало, что эмоциональное истощение или «выгорание» — это вид эмпатической «усталости».

Согласно буддийской созерцательной традиции, в которой и возникла эта практика, подлинное сострадание не вызывает стресса или уныния, а наоборот приводит к внутренней гармонии, укрепляет ум, даёт бесстрашие и решимость помогать тем, кто страдает.

Если ребенок попал в больницу, то присутствие любящей матери, которая сидит рядом, держит его за руку и подбадривает нежными словами, без сомнения, помогает ему чувствовать себя лучше. И совсем другая история — тревожная беспокойная мать, которая не может вынести вида своего больного ребенка и бродит взад-вперед по больничному коридору. Во втором случае мать может пережить эмоциональное истощение, которое, по данным одного американского исследования, испытывали около 60% из 600 социальных работников.

Для дальнейшего исследования механизмов, лежащих в основе эмпатии и сострадания, Сингер и Климеки разделили 60 участников на две группы. Одна группа занималась практикой любящей доброты, а участники другой группы в экспериментальном режиме самостоятельно учились развивать эмпатию по отношению к другим людям. После недели практики участники обеих групп смотрели видеоролики, на которых люди испытывали страдания.

Те, кто в течение недели занимался практикой любящей доброты, восприняли эти клипы более спокойно — с благожелательными и добрыми чувствами. Участники же второй группы, которые всю неделю самостоятельно развивали эмпатию, испытали глубокий резонанс со страданиями других людей, но этот резонанс приводил к возникновению у них негативных чувств и мыслей. В результате участники второй группы чувствовали больше напряжения и порой были не в состоянии контролировать свои эмоции.

Предвидя появление такого эффекта Сингер и Климеки добавили участникам второй группы практику любящей доброты. Она очень быстро сгладила деструктивное воздействие тренировки эмпатии в одиночку: уменьшились негативные эмоции и усилились позитивные.

Эти результаты сопровождались соответствующими изменениями в нескольких зонах мозга, связанных с состраданием, позитивными эмоциями и материнской любовью — это орбитофронтальная кора, вентральный стриатум и передняя поясная кора. Кроме того, была разработала специальная виртуальная игра, измеряющая способность помогать другим людям. И исследователи заметили, что неделя практики любящей доброты способствовала увеличению просоциального поведения в этой игре.

Двери сознания

Медитация исследует саму природу внимания и поэтому позволяет человеку самому изучать свое сознание и индивидуальные психические состояния. В сотрудничестве с опытными буддийскими практиками из Висконсина мы исследовали электрическую активность мозга, используя электро-энцефалограф (ЭЭГ) во время практики любящей доброты. В процессе медитирующий описывал то, как он ощущает себя, когда это ощущение становилось более-менее стабильным.
Мы обнаружили, что опытные практики буддийской медитации были способны — по своему желанию! — удерживать определенные паттерны мозговой активности. В особенности высокую амплитуду колебаний гамма-ритма с частотой 25-42 Гц. Такая координация электрической активности может играть критическую роль в построении временных мозговых сетей, которые помогают интегрировать когнитивные и эмоциональные функции в процессе обучения и осознанного восприятия (речь идёт о процессе, который может вносить долговременные изменения в нейронные цепи).

Высокая амплитуда колебаний сохраняется в течение всего времени медитации, на протяжении нескольких десятков секунд, и постепенно увеличивается с углублением практики. Эти показатели ЭЭГ отличаются от сканов участников контрольной группы, в особенности сильны изменения в боковой лобно-теменной коре. Возможно, опытные медитирующие лучше осознают окружающую реальность и свои внутренние психические процессы, но для того, чтобы лучше понимать роль гамма-ритма, необходимы дополнительные исследования.

Медитация не только глубоко изменяет когнитивные и эмоциональные процессы, но также влияет на размер областей мозга, которые за них отвечают, что говорит об изменении количества связей между нервными клетками.
Предварительное исследование Сары Лазар (Sara Lazar) и её коллег из Гарвардского университета показало, что у опытных медитирующих увеличен объём серого вещества в островке Рейля и префронтальной коре, особенно в области 9-го и 10-го полей Бродмана, которые часто активируются в процессе различных форм медитации. Эти различия были наиболее явно выражены у старших по возрасту участников исследования, что говорит о том, что медитация может влиять на толщину мозговой ткани, которая обычно истончается с годами.

В завершении исследования Лазар и её коллеги также обнаружили, что практика внимательности уменьшает объем миндалины (области, связанной с чувством страха и тревоги) у тех участников, которые на протяжение всего курса ощущали, что их напряжение и первоначальный уровень стресса становились всё ниже.

В следующем исследовании Эйлин Лудерс (Eileen Luders) и её коллеги из Университета Калифорнии в Лос-Анжелесе изучали различия нервных волокон у медитирующих. Эти волокна — аксоны — связывают между собой различные области мозга, и это указывает на возрастающее количество мозговых связей. Данное наблюдение свидетель­ствует в пользу гипотезы, что медитация на самом деле вызывает структурные изменения в мозге.

Важный недостаток этой работы связан с тем, что пока проведено недостаточное количество длительных непрерывных исследований, включающих в себя повторные обследования участниковв в течение нескольких лет, а также сравнение медитирующих с контрольной группой — то есть с людьми без опыта медитаций, но того же возраста и со схожими характеристиками.

Есть даже некоторые доказательства того, что медитация — с её способностью увеличивать ощущение благополучия — может уменьшать воспаления и другие биологические воздействия стресса, возникающие на молекулярном уровне. Наша совместная работа с другой группой учёных, руководителем которой была Перла Калиман (Perla Kaliman) из Института биомедицинских исследований в Барселоне, показало, что у опытных медитирующих всего один день интенсивной медитативной практики уменьшает активность генов, связанных с воспалением, и изменяет функционирование энзимов, связанных с «включением» и «выключением» этих генов.

Клифф Сэрон (Cliff Saron) из Калифорнийского университета в Дэвисе исследовал воздействие медитации на молекулы, участвующие в регуляции продолжительности жизни на клеточном уровне. Молекулы, о которых идёт речь, — это энзимы под названием «теломераза», которые удлиняют ДНК-сегменты — теломеры — на концах хромосом. Теломеры гарантируют стабильность генетического материала в процессе деления клеток. Они укорачиваются каждый раз, когда клетка делится, а когда их длина уменьшается до критического значения, клетки перестают делиться — и тогда постепенно начинается процесс старения.
По сравнению с контрольной группой, медитирующие, которые почувствовали значительное снижение уровня психологического стресса, также демонстрировали высокую активность теломеразы к концу ретрита. Эти результаты позволяют предположить, что практика внимательности может замедлить процессы старения на клеточном уровне у некоторых практикующих.

Путь к процветанию

За 15 лет исследований нам удалось доказать, что медитация не только приводит к значительным изменениям в структуре мозга и влияет на его работу, но также и то, что она напрямую влияет на биологические процессы, которые критически важны для физического здоровья человека.
Ясно, что данный метод тренировки ума обладает большим потенциалом для укрепления здоровья и общего благополучия человека. Важно и то, что развитие сострадания и других положительных человеческих качеств формирует базовую этику, которая не привязана к какой-либо философии или религиозной традиции. И это может оказать благотворное всестороннее влияние на человеческое общество в целом

Отредактировано TOT (2015-05-10 06:21:03)

26

Мозговой барьер

Энцефалит, менингит, столбняк, рассеянный склероз, дрожательный паралич... Эти заболевания центральной нервной системы пользуются печальной славой трудноизлечимых... В подобных случаях происходит нечто загадочное: инфекция проникает в мозг, а фармакологические препараты, применяемые при лечении нервных заболеваний, туда не попадают – не пропускает так называемый гематоэнцефалический барьер. Врачам приходится искать обходные пути, но поскольку механизм этот изучен еще далеко не достаточно, то медицина часто оказывается беспомощной в борьбе с этими болезнями.
Этим проблемам посвящена статья профессора
Г.Н. Кассиля.

Возьмем для примера столбняк – тяжелое инфекционное заболевание, поражающее клетки мозга. С тех пор, как была изготовлена противостолбнячная сыворотка, число заболеваний столбняком резко снизилось. Эта сыворотка, если она введена в самом начале заболевания, не только предохраняет, но и во многих случаях излечивает от столбняка. Если же недуг уже развился, если столбнячный токсин проник в клетки нервной системы, сыворотка даже в огромных количествах не помогает, так как она не доходит до пораженных ядом нервных клеток. На ее пути появляется какая-то преграда, и больной может погибнуть, несмотря на то, что организм его переполнен антителами, способными обезвредить с избытком весь токсин, накопившийся в нервных клетках. Что же это за преграда?

Еще в 1885 году выдающийся немецкий микробиолог П. Эрлих обнаружил, что кислые красители, введенные в кровь животного, в мозг не попадают. Прошло немало лет, и сотрудник Эрлиха – Э. Гольдман поставил два ставших знаменитыми опыта с полуколлоидной краской «трипановый синий». Оказалось, что если эту краску ввести в кровь, то она окрашивает все органы, кроме мозга. Если же краска вводится в подмозжечковую цистерну, то окрашивается и вещество мозга. Тогда-то и возникла мысль о существовании сосудистого барьера, как бы запирающего центральную нервную систему от веществ, циркулирующих в крови.

Схематическое изображение опытов Э. Гольдмана, в которых было установлено существование преграды для веществ, идущих из крови в мозг. В опыте А краситель вводили в кровь, и мозг оставался неокрашенным. В опыте Б краситель вводили в ликвор (через так называемую подмозжечковую цистерну), мозг окрашивался, но в кровь краситель не попадал. Неодолимая для него граница гематоэнцефалического барьера показана жирной чертой.

От опытов Эрлиха – Гольдмана до современных представлений о мозговом барьере наука прошла длинный и тернистый путь. В начале двадцатых годов нашего столетия фундаментальные работы академика Л.С. Штерн и ее сотрудников заложили учение о гематоэнцефалическом (кровемозговом) барьере.

Потом, как пишет английский ученый М. Бредбери в своей монографии «Концепция гематоэнцефалического барьера» (1983), «были времена, когда этот барьер пользовался дурной славой своего рода мифа, в который верили лишь отдельные одержимые физиологи и фармакологи. К счастью, в настоящее время положение изменилось, и я имею возможность объединить большое число экспериментальных данных, не только подтверждающих существование гематоэнцефалического барьера, но и проливающих яркий свет на его функции и ультраструктуру».

Мозговой барьер защищает центральную нервную систему от всевозможных чужеродных, ядовитых веществ, проникающих в кровь или образовавшихся в самом организме, способных повредить необычайно чувствительные нервные клетки головного и спинного мозга.

Конечно, не следует думать, что барьер является непреодолимой преградой, какой-то крепостной стеной, отделяющей центральную нервную систему от общей внутренней среды. Непроницаемость его относительна и зависит в значительной степени от количества и концентрации находящихся в крови веществ, от состояния организма, от длительности пребывания вещества в организме, от внешних воздействий и ряда других причин. Анатомические элементы, из которых складывается структура барьера, не только защищают мозг, но и регулируют его жизнедеятельность, питание, выведение продуктов обмена веществ и т.п.

Постоянство внутренней среды, в которой живет центральная нервная система человека и животных, является обязательным условием ее деятельности. Природа не случайно спрятала мозг в прочную костную коробку и защитила его от общей внутренней среды организма – крови – сложным, дифференцированным механизмом – мозговым барьером. Даже незначительные изменения в составе окружающей мозг цереброспинальной жидкости (или спинномозговая жидкость, или ликвор), небольшие колебания в поступлении кислорода либо питательных веществ к клеткам мозга оказывают подчас решающее влияние на их состояние. Отсюда и ведущее назначение гематоэнцефалического барьера – поддержание постоянства внутренней среды мозга, регуляция ее состава и биологических свойств. Он как бы оберегает мозг человека и животных от всевозможных случайностей, создает для нервных клеток постоянные условия. Поэтому точная и бесперебойная работа нейронов, а значит, умственная деятельность, психика, настроение, здоровье и болезнь во многом зависят от функционального состояния барьера.

Какова же анатомия гематоэнцефалического барьера? Над решением этого вопроса уже десятки лет бьются многие поколения экспериментаторов и теоретиков – биологов, морфологов, физиологов, медиков. И то, что еще вчера казалось загадкой, сегодня решено или близко к решению. Конечно, мозговой барьер не орган тела, подобно печени, селезенке или легким. Это совокупность анатомических элементов, которые выполняют роль преграды наряду с другими своими функциями.

Так, основная функция мозговых капилляров – доставлять к мозгу кровь, через их стенки в ткань мозга поступает питание, через них же выводятся отработанные материалы. Обмен этот идет непрерывно, но не все вещества проникают через эти стенки.

Мозговой капилляр – первая линия обороны мозга, искусно построенная, проницаемая для одних веществ, полупроницаемая для других и непроницаемая для третьих.

Вообще строение капилляров, вернее, их внутреннего слоя – эндотелия, отличается в различных тканях и органах по форме ядра, структуре его оболочки и т.п. Вещества переходят из крови в околоклеточную жидкость через мельчайшие поры (щели) между эндотелиальными клетками и сквозь некоторые истонченные участки самих клеток – так называемые окошки, или фенестры.

Стенки мозговых капилляров не имеют ни пор, ни окошек. Отдельные клетки накладываются друг на друга подобно черепицам (гребенчатое строение), и места стыковок прикрыты особыми замыкательными пластинками. Щели между клетками необычайно узкие, поэтому движение жидкости из капилляра в ткань идет в основном сквозь его стенку. Строение самих эндотелиальных клеток мозгового капилляра также отличается некоторыми особенностями. Например, они содержат богатый набор митохондрий, что указывает на высокую активность в них энергетических и обменных процессов. В то же время в клетках капилляров мозга гораздо меньше транспортных пузырьков (вакуолей), причем особенно в той их стороне, что прилегает к просвету капилляра, но на границе с нервной тканью число их несколько выше. Это указывает, что проницаемость капилляра в направлении из крови в ткани мозга ниже, чем в обратном направлении. Цитоплазматические вакуоли в клетках различных органов обычно участвуют в эвакуации ненужных частиц вещества, перенося их во внеклеточную жидкость. Обратный же процесс, когда клеточная мембрана захватывает извне частицы и отправляет их внутрь клетки, в стенках мозговых капилляров почти полностью отсутствует.

Определенную роль в осуществлении барьерной функции мозговых капилляров играет также расположенная под слоем эндотелиальных клеток прочная трехслойная базальная мембрана со слоем гликокаликса над ней. Составляющие этот слой нити и гранулы образуют своеобразную сеть, которая служит дополнительным препятствием для молекул различных веществ. Кроме того, исследования последних лет показали, что капилляры мозга содержат целый набор ферментов, способных снижать активность химических соединений, поступающих из крови в ткань мозга.

Однако одной лишь стенкой капилляров не ограничивается структура мозгового барьера. Вторая линия обороны расположена между стенкой капилляра и нейронами. Природа поставила здесь сложное сплетение звездчатых клеток (астроцитов) и их отростков (дендритов), образующих слой так называемой нейроглии. Она покрывает около 85 процентов наружной поверхности мозговых капилляров, к которой тесно прилегают присосковые ножки клеток нейроглии. Они способны растягивать просвет капилляра и суживать его. Основная их роль сводится к питанию нейронов. Присосковые ножки высасывают из крови необходимые нейронам питательные вещества и выводят обратно в кровь продукты их обмена веществ (не случайно астроциты получили название «питательных клеток» или «клеток-кормилиц»). При этом нейроглия может менять окислительный потенциал входящих в ее состав элементов, что вызывает изменение электрического заряда клеток и – соответственно – активности мозгового барьера: он становится менее проницаемым, если окислительный потенциал астроцитов повышен.

Мозговые капилляры опутаны сложным сплетением астроцитов (звездчатых клеток), их отростков-дендритов и присосковых ножек, которые проникают в эндотелий капилляров. Все вместе они образуют одну из «линий обороны» гематоэнцефалического барьера. 1 – просвет капилляра, 2 – астроциты, 3 – базальная мембрана, 4 – присосковые ножки астроцитов.

Но и нейроглией не исчерпывается заслон между кровью и мозгом. Барьерными функциями обладают также окутывающие мозг мягкие оболочки и сосудистые сплетения его боковых желудочков, принимающих активное участие в образовании цереброспинальной жидкости. Проницаемость капилляров сосудистых сплетений несколько выше, чем у капилляров мозга. Щели между эндотелиальными клетками в капиллярах сосудистых сплетений шире, хотя также замкнуты плотными контактами, обращаемыми в сторону полости мозговых желудочков. Здесь проходит третья линия обороны, третья ступень гематоэнцефалического барьера.

В целом же из этих линий образуется объединенный защитный и регуляторный механизм, подобно тому, как из отдельных органов с различным строением и назначением складываются дыхательная, пищеварительная, сердечно-сосудистая, эндокринная и другие системы. Гематоэнцефалический барьер – это мозаика приспособительных механизмов головного и спинного мозга, или, образно выражаясь, федерация автономных, но взаимосвязанных составных частей не только анатомического, но и физиологического механизма.

Боковые желудочки мозга, участвующие в образовании ликвора, – тоже часть гематоэнцефалического барьера. Здесь «линия обороны» проходит через капилляры сосудистых сплетений. 1, 2 – боковые желудочки, 3 – подмозжечковая цистерна, 4 – ликвороносные пространства головного мозга.

Как уже было отмечено, функцию мозгового барьера составляет не только защита мозга от чужеродных и ядовитых веществ, циркулирующих в крови, но и регуляция состава и свойств питательной среды, в которой живут нервные клетки головного и спинного мозга. Но каким образом получают они необходимые для жизнедеятельности химические вещества? Только ли прямым путем через присосковые ножки клеток-кормилиц? Или, как и в других органах, также и через тканевую, внеклеточную жидкость? Иными словами, является ли ликвор той непосредственной питательной средой, откуда нервные клетки получают все необходимые для жизни материалы и куда «сдают» свои отходы?

Созданная еще в 1917...1921 гг. теория К. Монакова – Л. Штерн утверждала, что питание мозга идет только через ликвор. Считалось, что эта прозрачная, бесцветная, как дистиллированная вода, жидкость окружает весь мозг, глубоко проникая в его толщу, и каждая его клетка как бы купается в этой питательной среде и находит в ней все необходимое для жизни и развития. Отметим, что эта теория – пример точного научного предвидения, поскольку тогда не существовало еще современных методов исследования мозга, и потому нельзя было точно сказать, какими же путями проникает ликвор в глубины мозга. Ничего не было известно о наличии в ткани мозга околоклеточных пространств, о существовании прямых связей между ними и теми пространствами под оболочками мозга, где циркулирует спинномозговая жидкость. И потому во всех монографиях, посвященных этой жидкости, и сейчас еще написано, что она не просачивается сквозь ткань мозга, не связана с внеклеточными пространствами в этой ткани, и вещества, попавшие в желудочки мозга или в ликворные резервуары, не доходят до тех нервных клеток, которые расположены глубже, чем на 2...3 мм от поверхности мозга. Даже принято считать, что есть еще один барьер – между ликвором и мозгом (так называемый ликворо-церебральный барьер).

Но исследования последних лет установили: в ткани мозга существуют внеклеточные пространства. А совсем недавно советский ученый В.А. Отеллин, изучая с помощью электронной микроскопии структуру участков, где ликвор соприкасается с тканью головного мозга, пришел к выводу, что на дне микроборозд мозга имеются проходы, открывающиеся в межклеточные промежутки.

Показан условный участок мозговой ткани – окружение одного из капилляров, расположенного, скажем, где-то в сером веществе. Капилляры мозга в отличие от других тканей не имеют пор, через которые различные вещества, например, кислород, могли бы проникать из крови в мозг. Те немногие, которым это удается (тот же кислород), проходят через стенки капилляра, используя специальный механизм. Для остальных стенка капилляра – это стенка, барьер. Но если между кровью и мозгом существует барьер, то как же доставляются тканям необходимые вещества? В значительной степени через ликвор. Однако до недавних пор не было известно, насколько глубоко в ткань мозга проникает ликвор, есть ли для этого необходимые пути. В последние годы установлено, что ликвор из зон его концентрации (это желудочки мозга, подпаутинное пространство) проходит в глубины мозга через отверстия в микробороздах и распределяется там по межклеточным пространствам (на схеме обозначены голубым цветом).

1 – кровеносный капилляр; 2 – нейроны; 3 – астроциты; 4 – межклеточные пространства; 5 – полость желудочков мозга, заполненная ликвором; 6 – слой эпителиальных клеток, выстилающих внутреннюю поверхность желудочков, между ними видны проходы, пропускающие ликвор; 7 – клетка нейроглии; 8 – подпаутинное пространство мозга, насыщенное ликвором; 9 – наружная мозговая мембрана с проходами для ликвора. (По В.А. Отеллину.)

Следовательно, цереброспинальная жидкость может проникнуть в глубины мозга и благодаря этому служить непосредственной питательной средой для нейронов.

Эта точка зрения подтверждается и с другой стороны. Экспериментаторам и врачам-невропатологам хорошо известно, что при нарушениях состава и свойств ликвора изменяются реактивность и возбудимость соприкасающихся с ним нервных клеток. Значит, ликвор влияет на их физиологическое состояние, активность и деятельность.

Несомненный интерес представляют в этом отношении сдвиги в содержании ионов калия и кальция. Обычно калия в цереброспинальной жидкости больше, чем кальция, и соотношение этих веществ равно примерно 2:1. Наши исследования показали, что при различных воздействиях на организм эта цифра иногда повышается до 3:1 (например, при сильном возбуждении), иногда падает до 1:1 и ниже. В большинстве случаев накопление калия в ликворе соответствует повышению возбудимости нервных центров, а уменьшение количества калия, наоборот, ее снижению. Так, при наркозе, при длительной бессоннице уровень калия в ликворе падает и нарастает содержание кальция.

Одно за другим открывают ученые все новые и новые биологически активные вещества (гормоны, медиаторы, модуляторы), передающие межклеточную информацию в головном мозге. Именно через ликвор они вступают в сложнейшие химические реакции, протекающие в нервной ткани мозга. Действуя на многочисленные рецепторы головного мозга, они передают гуморальную (то есть идущую не по нервным, а по сосудистым путям, вместе с жидкостью) информацию из одной мозговой точки в другую. В потоках, ручейках и «морях» церебророспинальной жидкости можно обнаружить десятки (по современным данным свыше 50) биологически активных веществ, как образовавшихся в мозгу, так и поступивших из крови.

Наши исследования показали, что химический состав, физико-химические и биологические свойства ликвора определяются проницаемостью мозгового барьера в направлении кровь – ликвор и обратно, то есть, иными словами, темпом перехода веществ из ликвора в мозг и скоростью выведения из него продуктов метаболизма в лимфу и кровь.

Таким образом, наряду с непосредственным поступлением питательных веществ из капилляров в нервные клетки, наряду с деятельностью клеток-кормилиц существует «путь через ликвор», который осуществляет дополнительное питание нейронов.

Но этим же путем, как мы видели, в мозг поступает и вся гуморальная информация из внутренней среды организма. Тем самым физиологическое значение гематоэнцефалического барьера значительно расширяется. Регулируя переход электролитов, гормонов, медиаторов, метаболитов из крови в мозг, то есть пропуская одни из них и задерживая другие, барьер регулирует тем самым деятельность всего организма. Поэтому нарушение нормального состояния барьера, его функций, что выражается обычно в увеличении или, наоборот, задержке поступления информации из внутренней среды, может в конечном счете привести к дезорганизации физиологических процессов. Нарушение барьерных функций в первую очередь отражается на составе и свойствах спинномозговой жидкости, в которой изменяется содержание биологически активных веществ. Это приводит к расстройству регуляторных механизмов и, как следствие, к перестройке биохимических и физиологических процессов.

Гематоэнцефалический барьер очень тонко реагирует на изменение условий среды и потребностей мозга. Проницаемость его увеличивается при голодании и гипоксии, под влиянием определенных фармакологических препаратов, при удалении некоторых эндокринных желез (щитовидной, гипофиза, поджелудочной), при повышении температуры тела до 41...42° или при снижении ее до 34...35°, при бессоннице, наркозе и утомлении. Многие инфекционные заболевания, беременность, черепно-мозговая травма, облучение, особенно рентгеновскими лучами, могут уменьшать проницаемость барьера и облегчать поступление в мозг как чужеродных, так и свойственных организму веществ.

Но все это известно главным образом из наблюдений за больными, а объяснить, почему это так происходит, невозможно, потому что до сих пор мало что известно о механизмах перехода веществ из крови в мозг. Почему одни вещества легко проникают в головной и спинной мозг, в то время как другие, даже близкие к ним по химическому строению и биологическим свойствам, встречают на пути труднопреодолимую преграду? Высказывалось предположение, что здесь действует некий закон целесообразности: что-де существуют физиологически адекватные вещества, без которых нервные клетки не могут обойтись, и поэтому для них проход открыт, а другие вещества физиологически неадекватны, и барьер их задерживает «у входа» в центральную нервную систему. Но тогда почему он задерживает такие подчас жизненно необходимые мозгу вещества, как антитела, многие антибиотики, ряд гормонов, медиаторов, метаболитов? Почему пропускает одни фармакологические препараты и задерживает другие, совершенно необходимые для ликвидации патологических очагов в мозгу или нейтрализации накопившихся в нем токсинов? Ответов на эти вопросы пока нет, и специалистам не остается ничего иного, как идти на «прорыв» барьера: ученым – ради познания его природы, врачам – ради помощи больным в трудных случаях.

Однако искусственно изменить состояние мозгового барьера удается не всегда. Многие химические соединения и лекарственные препараты, именно те, которые чаще всего применяются для экспериментальных и терапевтических целей, не проникают в мозг даже при очень сильных воздействиях на организм. Иногда они проникают в незначительном количестве, недостаточном для того, чтобы получить нужный эффект – подавить рост бактерий или опухолевых клеток, нейтрализовать токсины. А при искусственном нарушении барьера в мозг нередко начинают поступать наряду с лечебными препаратами ядовитые шлаки тканевого обмена.

В лабораторном эксперименте применяют самые различные способы повышения проницаемости барьера: вдыхание углекислого газа, гипоксию, электрошок, перегревание организма, введение в кровь повышающих или понижающих давление растворов и т.п. В клинической практике наиболее эффективным методом является непосредственное введение лекарственных препаратов в желудочки мозга или в подмозжечковую цистерну – это уже не «прорыв», а «обход» барьера. Он с успехом был использован при лечении ряда инфекционных заболеваний головного мозга – таких, как столбняк, туберкулезный менингит, энцефалиты, воспаление мозговых оболочек, и др.
Нами предложен также метод «обхода» барьера путем введения некоторых витаминов, транквилизаторов, электролитов, биологически активных веществ в слизистую оболочку носа, откуда они попадают в цереброспинальную жидкость и определенные участки головного мозга.
Как видим, о гематоэнцефалическом барьере уже многое известно, но еще больше проблем остается нерешенными, многое требует дальнейшей разработки. Но то, что мы уже знаем, заслуживает самого пристального внимания как теоретиков, так и клиницистов, ибо помогает понять многие стороны деятельности центральной нервной системы человека и животных

27

ЭПИФИЗ И ТИМУС – ЖЕЛЕЗЫ ДОБРОЙ ВОЛИ?

«Существует еще не распознанная связь между шишковидной и вилочковой железами, а также между ними двумя и центром у основания позвоночника. Когда Духовная Триада начнет проявляться через личность, эти три центра и три их экстернализации в виде желез будут работать в синтезе, управляя целостным человеком. Когда шишковидная железа взрослого человека снова начнет полностью функционировать (чего сейчас нет), заявит о себе божественная воля-к-добру и будет достигаться божественная цель; когда подобным же образом у взрослого человека начнет действовать вилочковая железа, проявится добрая воля и начнет осуществляться божественный план. Это первый шаг к любви, правильным человеческим отношениям и гармонии. В сегодняшнем мире уже чувствуется присутствие этой доброй воли, что является признаком работы сердечного центра и доказательством того, что сердечный центр в голове начинает раскрываться в результате растущей активности сердечного центра, расположенного вдоль позвоночника».

Тем самым, данная информация лишний раз свидетельствует о важной связи шишковидной железы/эпифиза и вилочковой железы/тимуса в процессах интеграции и эволюционирования.
Не нужно забывать, например, что чем сильнее активность шишковидной железы, тем больше связь эпифиза и тимуса.
Для ясности хочу заметить, что шишковидная железа, активная в детском периоде со временем роста и половым созреванием начинает уменьшаться, как в размерах, так и активности. В свою очередь гипофиз наоборот наращивает свои обороты и увеличивается в размерах, буквально, контролируя личность человека через сексуальное желание.
Суть этого периода такова, что с 7 до 14 лет происходит постепенное угасание связи с душой через перенос энергии телесного фокуса/сознания на эмоциональное тело через повышенный гормональный вектор полового развития. А с 14 до 21 года вместе с пробуждением телесной сексуальности наступает период безмолвия души: развитие ментального тела; постепенная атрофия шишковидной железы, наряду с увеличением гипофиза.

Отредактировано TOT (2015-05-21 06:06:38)

28

Стресс и работа генов

    Мы с вами живём во времена, когда духовное и научное строго разделено, как будто душе и телу нечего сказать друг другу. Но всё чаще учёные задают себе вопрос: «Как всё же дух разговаривает с телом?» Как, например, наши глубокие переживания в детстве долгосрочно могут изменить генетическую наследственность. Проведённые научные исследования дали пугающие результаты: наши эмоциональные потрясения оставляют после себя химические следы, которые возможно даже генетическим путём передаются потомству. Проводя эксперименты с лабораторными крысами, учёные обратили внимание на то, что детёныши, отвергнутые своими матерями и не получившие достаточно ухода и заботы, вырастали очень боязливыми. Они постоянно забивались в самые укромные тёмные уголки. Такое поведение, как выяснилось, было связано с удивительным изменением наследственного генного фонда: ген, находящийся  в нервных тканях и ведущий к рецептору, отвечающему за обработку стрессовых ситуаций, был отключён. Анализируя эти данные, учёным пришла идея исследовать мозг людей, покончивших с собой. В выборку попало 13 случаев, при этом намеренно были выбраны те добровольно ушедшие из жизни персоны, которые имели неблагополучное детство. Эксперимент проводился сотрудниками квебекского банка данных  суицидального мозга и  руководил этим профессор Сциф (Szyf), преподающий в университете Мак Джилл (McGill) в Монреале. Для изучения были взяты те участки мозга, которые отвечали за способность учить и вспоминать – Hyppocampus. Основной вопрос, интересовавший учёных: как стресс нарушает нормальное функционирование генов?  Никто раннее не мог предполагать, что есть прямая связь между этими двумя факторами. И более того: как протекает этот процесс у людей? Меняют ли родители, которые пренебрегали своими родительскими обязанностями, были недостаточно внимательны к детям, несправедливы и жестоки, на долгий промежуток времени гены в мозгу малышей? Эти вопросы хотел выяснить путём своих экспериментов профессор Сциф. Изучению были подвергнуты пробы ДНК клеток мозга. Учёные искали следы, которые могли в раннем детстве отложиться у детей, подверженных стрессовым ситуациям. И действительно анализ показал именно это. Один ключевой ген в клетках Гиппокампуса (Hyppocampus) у жертв самоубийства не функционировал больше правильно. Ген сам по себе не был повреждён, но путём химической маркировки он был отключён. Для сравнения учёные исследовали мозг жертв несчастных случаев, которые до трагической внезапной смерти вели нормальную жизнь. Оказалось, что вышеупомянутый ген у них не был затронут маркировкой.

    «Впечатления и переживания раннего детства оставляют маркировки в мозгу», - верит профессор Сциф. «Эти маркировки остаются надолго и впоследствии действуют отрицательно на здоровье, вызывая болезненные эффекты. В данных нами изученных случаях – это самоубийство.» Здесь учёный перешагивает вопрос о просто злоупотреблениях. Последние исследования в этой области совсем в другом свете преподносят нам взаимосвязь внешней среды, генов и поведения. Конечно, уже давно было известно, что злоупотребления в воспитании детей оставляют глубокие душевные раны. Но при этом никто не знал какие точно невро-генетические процессы имеют место. Химическая маркировка определённых ген может оказаться таким давно искомым шарниром, при помощи которого внешний мир влияет на генетический фонд. Особенно путём навешивания или удаления метиловых групп, так называемое метилирование клетки, изменяет активность отдельных генов. Новые данные в этой области означают пересмотр многих гипотез, также в наследственной и эволюционной биологии. Вполне возможно предположить, что культурные влияния, традиции, обычаи и переживания могут быть биологически наследованы. Под вопросом стоит теперь догма биологии, что только случайные мутации ДНК могут привести к новым признакам в последующих поколениях. Между тем новые данные показывают: эпигенетический образец (когда внешний фактор влияет на ген) может быть наследован. И всё же: в отличии от классических наследственных заболеваний, которые как проклятия лежат над семьями, затронутыми этими недугами, при эпигенетических тяготах не всё так безысходно. Метилирование – это химическое изменение, которое поддаётся манипуляции: когда-нибудь это будет возможным при помощи новых методов психотерапии, а сейчас это уже успешно лечится фармакологическими субстанциями.

    Также вещества, содержащиеся в пище, могут влиять на нашу эпигенетическую систему. Лучше всего это видно на примере обычных пчёл. На ранней стадии развития все личинки выглядят одинаково. Большинство из них получает от нянек-пчёл в пищу кашицу из мёда и пыльцы; эти личинки превращаются потом в стерильных рабочих пчёл. Но малое количество личинок получает питание в виде желе рояль (Gelèe royale); они созревают в последствие в плодящих пчелиных маток. Совсем недавно австралийскими учёными было доказано, что такая пчелиная диета абсолютно целенаправленно толкает к эпигенетическим эффектам. Медово-пыльцовая кашица приводит, очевидно, к особенно сильному метилированию и тем самым к отключению определённых генов развития: личинка становится пчелой «рабочей».

    Также и у людей метилирование расставляет важные стрелки: и прежде всего до третьего года жизни генетический фонд усиленно подвергается воздействию метилловых групп. Хронический стресс в этой критической фазе, как объясняет исследователь из Монреаля доктор Сциф, высвобождает определённые протеины, которые в свою очередь действуют на уже сложившийся образец метилирования – за счёт этого гены подвергаются основательному перепрограммированию.

    В последующей жизни это может иметь фатальные результаты: астма, ожирение, склероз, депрессии – все эти заболевания связываются эпигенетиками с неправильным метилированием клеток в раннем детстве. Постепенно учёные собирают в одно общее данные, которые подкрепляют вышеуказанную теорию. Врачи одного международного научного проекта недавно изучили мозг 35 умерших людей, страдавших при жизни шизофренией. При этом учёные очень быстро наткнулись на бросающиеся в глаза определённые образцы метилирования. Профессор Сциф придерживается мнения, что и раковые опухоли могут быть эпигенетически объяснены. Конечно, рак проявляется как болезнь клеток тела, но за этим кроется ситематичная причина. Это связанно с иммунной системой. А она в свою очередь подвержена влиянию стресса и тяжёлых переживаний в детстве. Уже сейчас учёные пробуют применять вещества при лечении рака, предотвращающие метилирование – с успехом; раковые опухоли действительно поддаются ремиссии. Между тем исследователи начинают понимать, почему наступает ремиссия: определённые гены отвечают за то, что отдельно взятая клетка не разрастается болезненно. Если же такой защищающий ген будет метилирован и тем самым выключен, его функция будет утеряна. Так, например, фирма «Epigenomics» в Берлине уже специализируется на том, что может распознать вырождающиеся клетки только по одному метилированию. Пока не понятно, могут ли такие вызывающие рак метиловые образцы так же быть наследованы. Один случай, описанный в прошедшем году в журнале «New England Journal of Medicine» лежит довольно близко к высказанному выше предположению. У одной женщины, страдающей раком кишечника, защищающий ген MLH1 был сильно метилирован и поэтому оставался заблокированным. Из её четырёх детей один нёс в себе такой же бросающийся в глаза метиловый образец – по-видимому этот ген передался ребёнку через яйцеклетку матери. Но самое убедительное доказательство в пользу эпигенетического наследования учёные наблюдали при экспериментах  с животными. Беременным крысам вкалывали субстанцию в тело, которая снижает плодовитость. После этого рождённые мужские особи имели ограниченную способность к оплодотворению и повышенный риск заболевания раком. Также их потомство в первом, втором и третьем колене оставалось ещё под отрицательным влиянием: четыре поколения подряд сохраняли в себе этот болезненный метиловый образец. Подобным образом возможно действует и наркотик кокаин. Это подтверждают эксперименты, проведённые учёными в Балтиморе. У мышей-самцов, вдыхавших наркотик, созревали быть может особенные сперматозоиды: заметно изменёнными в тканях семенных яичек были два энзима, которые играют важную роль при метилировании. Срабатывает такой же механизм и у людей? Будут следы употребления наркотиков, в конечном итоге, передаваться потомству? Воздействует то, что когда-либо употребила в пищу мать, в последствие на её детей? Передают ли люди, испытавшие тяжёлые ситуации в детстве, свои воспоминания об этом дальше на своих детей и внуков? В любом случае недостатка в наблюдениях, нуждающихся в объяснениях, нет: отцы, которые уже в  12 лет изрядно курили, по данным одного английского исследования заметно чаще имели сыновей, страдающих ожирением. Мужчины, которые в ранней юности в одной глухой шведской деревеньке очень сильно голодали, имели особенно долгоживущих внуков. И мужчины, которые уже в преклонных годах стали отцами, намного чаще имеют детей, страдающих аутизмом.

    Конечно, это может быть и совпадением. В этой области не хватает действительно серьёзных фундаментальных исследований. Поэтому очень интересно, какие результаты даст уникальный в своём роде проект, разработанный канадскими учёными. Суть исследований состоит в том, что на протяжении пяти лет будет вестись наблюдение за сотнями младенцев в провинции Квебек, чтобы понять какой эффект материнская забота оказывает на генетический фонд их детей. Часть изучаемых детей воспитывается матерями, страдающими депрессиями, поэтому такие мамы намного меньше уделяют внимания и заботы своим отпрыскам, чем здоровые женщины. У маленьких участников проекта будут постоянно проверять кровь с целью обнаружить необычные метиловые группы. Чем больше мы будем знать об эпигенетических эффектах, тем лучше мы сможем в будущем терапевтически их лечить. Не только медикаментозно можно корректировать последствия метилирования. Так, например, последние работы американского врача Дэна Орниша (Dean Ornish), опубликованные в июне 2008 года в медицинском журнале “PNAS“, это подтверждают.

    Тридцати мужчинам с заболеваниями рака простаты было предписано координальное изменение образа жизни: каждый день пациенты должны были 30 минут делать пешие прогулки, один час заниматься расслаблением с интегрированными туда упражнениями йогой. В питание входили только фрукты, овощи, тофу (сыворотка соевого молока), рыбий жир и витамины. После трёх месяцев такой терапии у пациентов были взяты пробы предстательной железы (простаты) – и оказалось, что в ядрах клеток внезапно совсем другие гены проявляли активность, чем это было перед началом курса оздоровления. Пока учёным непонятен этот механизм, но многое говорит, что это связано с эпигенетикой. Здоровый образ жизни смог заблокировать (выключить) более 400 генов, многие из которых отвечают за развитие рака в организме

29

Цель и движущий фактор эволюции

Движущим фактором эволюции в природе, являются эмоции, определяемые гормональным спектром организма.
Зная это, наши древние предки могли управлять своей эволюцией, и их понимание этого процесса было, конечно, гораздо глубже. Согласно ведическим представлениям у человека выделено семь оболочек: физическая, эфирная, астральная, ментальная, казуальная (событийная), душа и дух. Если переводить эти названия на современный язык, то каждая оболочка создаётся своим типом рефлексов. Физическая — двигательными рефлексами, эфирная — рефлексами чувств, астральная — рефлексами, связанными с эмоциями, ментальная — мыслительными рефлексами, событийная — моральными рефлексами (которые представляют из себя правила поведения по отношению к другим людям), душа — определяется нравственными рефлексами (т.е. правилами поведения по отношению к самому себе) и наконец дух — определяется рефлексами, которые формируются человеческими ценностями, управляющих данным индивидом. Каждая последующая оболочка управляет предыдущей. Первые два типа рефлексов определяют адаптогенез, т.е. изменения, не затрагивающие генетического аппарата. Следующие три типа рефлексов определяют метаморфозы в организме: скачкообразные переходы одного вида в другой, одного класса в другой класс, и одного типа в другой тип. Последние две оболочки определяют переходы трудно представимые для человека. Все перечисленные переходы становятся возможными, если эти оболочки насыщены своим типом энергии.
Судя по описаниям возможностей наших пращуров, сохранившихся у многих народов, можно сделать вывод, что высшими ценностями наших предков являлись три главных процессуальных цели, составляющие суть и смысл их существования (которые они изображали иногда в виде трёх китов): Бессмертие, Гармония и Созидание. Все три цели под стать богам и позволяют они обрести главное качество Бога — Могущество, которое лучше обозначить словом Всёдостигаемость (т.е. если Он и не может в данный момент достичь какой-либо цели, то через некоторое он обретёт возможности, чтобы достигнуть её).
Вершина эволюции — это когда индивиды отдельного вида приходят к управлению своей эволюции, т.е. по своему желанию могут ускорять, замедлять и менять её направление,  иначе говоря становятся волшебниками, способными ко всевозможным превращениям. В древности такая способность называлась ликантропией от греческого «ликос» — кровь и «антроп» — человек. Когда у наших предков была такая способность, проблемы скрещивания разумных видов между собой не существовало, даже если эти виды прибывали с других планет.
Управляемое развитие человека осуществляемое самим человеком — это суть и смысл эволюции.
Хотя путей у эволюции много, цель у неё одна: превращение разумного вида в божественный

Отредактировано TOT (2015-07-12 04:57:23)

30

Возникновение и развитие разума связано с голоданием

Периодическое голодание животных приводит к тому, что в этот момент они становятся поглотителями биоэнергии других животных. Когда же они начинают есть — они становятся излучателями биоэнергии. Если чередование голода и питания происходит часто, то этот вид обречён стать разумным. Во-первых, он становится подобен мозгу организма, который принимает биоэнергию  (импульсы) от органов и посылает ответные реакции, именно это и делает его центральным разумным органом. Поэтому вид уподобляется мозгу и становится разумным. Во-вторых, периодически голодающий вид впитывает эманации всех животных и растений данного биоценоза и у него появляется больше возможностей в выборе направления в эволюции (вся информация об эволюции хранится в биополе). А получаемая дополнительная разнообразная биоэнергетика позволяет организму выбирать более приемлемый путь эволюции.

Отредактировано TOT (2015-07-12 08:54:15)


Вы здесь » ЭВОЛЮЦИЯ СОЗНАНИЯ » Дополнения » -Квантовый комп в голове человека